День студента в России отмечается не так, как у всех других студентов в мире. Не так и не тогда. У них в конце осени, а здесь - в разгар зимы, когда трещат морозы и можно допоздна играть в снежки. Студенты вроде взрослые, но еще дети, о них заботятся. Я не встречала таких, которые помощи от родителей не ждут и даже сами домой гостинцев умудряются послать. Но такие, говорят, водятся. А это значит, есть будущее у страны.

 

Честно говоря, не понимаю, что такое сегодняшняя вузовская система. Она же российская, она же болонская. Бакалавриат, например. (Это все равно, что в былые времена приличный техникум окончить. Образование там давали достойное, но оно не считалось высшим.) А если дотянешь еще год - ты магистр.

 

Увы, всемогущим магистром нам уже не быть. Хоть заманчиво звучит. Прямо в Хогвардс не ходи. Да ладно, скажу спасибо, что хоть студентом успела в последний вагон. Когда мои одноклассники оканчивали последние курсы, я только начинала вгрызаться в гранит. И удалось отхватить самую малость, зато почти с ломоносовским рвением. Понимала: времени нет, поэтому не пропускала. И даже зачетка, действительно, в свой день и свой час начала служить верой и правдой. Да, конспектировали мы без устали. Я тоже старалась, как могла. Помню, завидев студентку с кучей книг из библиотеки, глядела почти с ревностью, что вот, мол, она будет знать так много, так много! Мне не было так завидно, например, когда видела эффектную барышню за рулем немецкого внедорожника, в то время как сама я шла под шквальным ветром и мокрым снегом, меся жижу под ногами. Не-а, не было завидно. А вот на ту, что шла, обхватив увесистую стопку книг, которые в читальном зале только можно найти, я не могла взирать бесстрастно.

 

Помню, первая в моих руках научная книжица представляла собой очерки по сравнительной грамматике славянских языков. Автора не припомню, но читала как поэму. И на первом же зачете здорово выручили эти очерки, когда преподаватель спросила про звук «ф» – я вдруг вспомнила и выпалила, сама не понимая, как повезло, что знаю: из «в» на конце слова и перед глухим согласным, а до того было только лишь «у» неслоговое. Сама бы наверняка не додумалась. Про «у» неслоговое. Оттуда ведь и папановское: «Спокойно, Козлодоев, сядем усе».

 

В моем запоздалом студенчестве была еще одна светлая страница, данная Божией милостью. Дело в том, что с детства я умела только одно: читать стихи. Сейчас так не могу. А тогда душа звенела в унисон с хореями, ямбами и даже с гекзаметром. Стихи пригодились за всю жизнь только в университете. Однажды мы выбирали тему по фронтовой поэзии, и все темы кончились, кроме Юлии Друниной. Это было у Зои Ивановны Килгановой, по-девичьи Макаровой. Она сказала чуть надменно: что ж, попробуйте. И на следующей лекции состоялся мой маленький триумф – ведь я уже читала Друнину в седьмом классе, в школьном литклубе. Знала наизусть и еще подучила. Так для меня открылась зеленая дорожка. Даже если что-то не прочту, Килганова находила способ поставить «отлично». Примерно так же вышло и с Владимиром Ивановичем Харчевниковым. Это были люди одной крови, какими бы ни были вспыльчивыми, резкими, как бы ни спорили между собой. У них были свои идеалы, приоритеты и писатели. Есенин или Маяковский у Харчевникова. А Евтушенко, например, у Килгановой. Строгие, порой невыносимые в своей неуступчивости, а по сути - ранимые и искренние, как дети. Это цвет Калмыцкого университета. Они и еще много-много великих имен. Спасибо судьбе студенческой поре, что дала встречу с ними.

 

Светлана ШОВАДАЕВА

 

Счетчик посещаемости и статистика сайта